Приверженность жителей Бхарата-варши (так некогда назывались земли Индостана) тысячелетним традициям и верованиям своих предков, непостижимая для западного менталитета, зацикленного на идее новизны – ежедневные «свежие» новости, новые машины, и дома, мебель и одежда, жены и мужья, и т.д., – не сразу была по достоинству оценена оккупировавшими Индию европейцами. Нежелание «аборигенов» с благодарностью принять блага западной цивилизации и образа жизни, колонизаторы восприняли как проявление фатализма и квиетизма – философия обреченности и пассивной созерцательности, элементы которых можно обнаружить в философском и культурном наследии Ведической цивилизации, мол, лишили народ жизненной энергии. Однако всякий, побывавший в Индии человек, сразу же увидит необоснованность подобных утверждений. Излучаемые тамошними жителями энергия и жизнерадостность, выдает в них людей не просто активных и предприимчивых, но и склонных, по выражению знаменитого английского историка, индолога А.Л.Бэшема, к «мирному и нежному наслаждению», приверженность к которому каким-то чудом уживается рядом со строгим  аскетизмом святых. Прошли столетия, прежде чем европейцы попытались понять причины  консерватизма презираемых ими за «нецивилизованность» потомков древних ариев, которые и тысячи лет назад, поддерживая связь с Двуречьем, по утверждению историков, не проявляли «склонности заимствовать технические достижения более развитой культуры».

Тот же Бэшем, который назвал свою замечательную книгу «Чудо, которым была Индия», пишет, что древняя цивилизация этой страны «отличается от цивилизаций Египта, Месопотамии и Греции тем, что ее традиции непрерывно сохранились до наших дней». Непрерывность культурных традиций Индии обеспечили, с одной стороны, родовая сплоченность людей, ее населяющих (семья для них все еще является священным институтом, в языках народов Индийского субконтинента отсутствовало даже такое понятие, как  «развод», впрочем, теперь уже узаконенный благодаря «просветительству» западных  миссионеров). С другой стороны, такое завидное чувство культурного самосохранения является следствием приверженности древних ариев нетленным  духовным ценностям, находящим свое отражение в религии. По меткому замечанию другого индолога, Пиггота, беспримерный консерватизм индийцев, благодаря которому в их стране на протяжении тысячелетий не менялась форма правления, предполагает скорее «неизменные традиции храма», чем «светское непостоянство двора».    

Для ариев, само название которых обозначало не нацию, не расу, а тип людей, видевших смысл жизни в духовном самосовершенствовании, цивилизованность заключалась в развитии высоких, божественных качеств души, а не в совершенствовании технологий и создании комфорта для тела. Цивилизованное общество, на их взгляд, прежде всего, должно заботиться о душевной чистоте всех и каждого. В нем культивируется такие качества, как целомудрие, умение контролировать свои ум и чувства, ответственность, благодарность, в то время, как культивируемые на Западе через СМИ и рекламу вожделение, гнев, жадность, зависть, страх и иллюзия, считаются первейшими врагами человека и общества. Чтобы не оскверниться этими качествами, индийцы столетиями сторонились общения с прибывшими на кораблях европейцами. Даже сейчас, после столетий культурного взаимообмена с Западом, благодаря чему многие уважаемые брахманы приглашают за свой обеденный стол благочестивых религиозных белых людей, последним все еще закрыт вход в некоторые индуистские храмы, куда могут заходить только индусы.


Эти пережитки кастовости общества, которые являются обратной стороной консерватизма и поддерживаются лишенной духовного основания, а значит мертвой ритуальной религией, к счастью, не распространяются на древний храм Баладжи, один из самых посещаемых во всей Индии. Расположился он на горе, у подножья которой живет своими заботами южноиндийский город Тирупати. В эти заботы входит обязательное паломничество к знаменитому храму, добраться к которому теперь можно и на автобусе. Но чтобы получить благо от встречи с божеством Баладжи, которое является одним из проявлений Кришны, желательно подняться на гору пешком. Для этого же нужно преодолеть около четырех тысяч аккуратно пронумерованных ступенек. Поскольку считается, что растянувшийся с севера на юг горный хребет является спиной Самого Ананта Шеши – божественного змеевидного существа, на котором в Причинном океане возлежит Вишну, экспансия Кришны, – то и подниматься к храму предпочтительно босиком. Благо, в этих широтах не бывает зимы, так что выполнению данного предписания могут помешать только лишь избалованность наших изнеженных ног и прихоти взбалмошного, нам неподвластного ума. Наградой за данный подвиг является очищение от всех грехов, но кроме духовного блага обещается и материальное вознаграждение – пожертвованные божеству деньги увеличиваются во стократ.

Судя по тому, что на протяжении многих столетий ежедневно к заветному храму идут десятки, а в дни праздников, сотни тысяч паломников, система вознаграждений за добровольную жертву работает. Лично мой опыт это подтверждает: совершив за три часа восхождение на священную Венката гири (нетрудно догадаться, что «гири» переводится с санскрита, как «гора»), и еще три часа простояв в очереди к алтарю, я, как минимум, избавился от нескольких килограммов греха чревоугодия. Кроме того, на тысячной ступеньке пришло окончательное понимание, что я не бог, что силы мои (как и я сам) ограничены, что они находятся во владении некоего Высшего Существа – таким образом, я, не пройдя и половины пути, избавился от греха гордыни и глупости. Но окончательное подтверждение того, что, сбрасывая тяжелое бремя грехов, тебя перестает тяготить земное притяжение, и ты обретаешь легкость, стремительность (целеустремленность), силу и счастье, я получил на следующее утро. Решив преодолеть заветные ступени еще раз, посвятив при этом свою аскезу оставшейся в Киеве семье, мне, вопреки ожиданиям, несравненно легче было идти в гору, нежели в первый раз. После второй попытки победить земное притяжение, преодолев четыре тысячи ведущих к Богу ступеней, ноги, естественно, немножко побаливали. Но настоящую боль в коленях на протяжении нескольких дней в это время переживала жена, которая не могла понять причину недомогания – еще одно подтверждение того, что ничего даром не дается, за очищение нужно было заплатить если не усилиями, то болью.

Идеей очищения издавна пронизана вся жизнь индийцев. Для чистоты телесной они обязательно каждое утро омываются в доступном им водоеме – в реке, море, озере, пруде, а то и под уличной колонкой. Входя в священную реку или океан, благочестивые индусы набирают в ладошки воду, читают над ней молитвы, выражая таким образом ей почтение, и лишь после этого совершают омовение (здесь же, на берегу или у колонки стирается вчерашняя одежда и одевается свежая, благодаря чему ни в транспорте, ни в других местах скопления людей не слышно знакомого нам дурного запаха немытых тел и пропитанных потом тряпок).

Как к живым существам индийцы относятся не только к воде, Солнцу, Луне, но даже к тем же ступеням, ведущим к храму Баладжи. Каждой из них в благодарность за то, что они ведут тебя к Богу, поднимающиеся на гору мужчины и женщины предлагают то ли огонь (на каждой ступеньке зажигают маленькие белые кубики, похожие на сухой спирт), то ли сладости, то ли кункуму (красный порошок), для чего во время восхождения нужно еще и наклониться четыре тысячи раз. Наблюдая за таким терпеливым, смиренным проявлением благодарности и почтения к камням, которое у нас трудно увидеть даже по отношению к людям, начинаешь понимать, откуда индийцы черпают поражающие всякого западного человека терпимость, уважение и доброжелательность. Вся их культура, пропитанная благодарностью и священным трепетом перед жизнью, учит довольствоваться тем, что посылается судьбой. В то время как культура общества потребления воспитывает в людях постоянную неудовлетворенность и как результат – нервозность, стресс, в которых очень заинтересованы врачи и фармацевтические компании, производящие разрушающие здоровье антидепрессанты.                

За этим «первобытным, языческим пантеизмом», каковым почтительное, личностное отношение ко всякому проявлению божественного творения представляется атеистическому уму, стоит глубокая философия, согласно которой «у каждого материального объекта есть свой сознательный, а следовательно, личностный прообраз», поэтому «к Солнцу, Луне, Земле и другим планетам следует относиться как к личностям».
Усматривать в самом факте почтительного отношения к различным объектам и стихиям природы язычество так же неразумно, как, к примеру, обвинять в язычестве человека, почитающего своих родителей и предков. Монотеиста от язычника кроме признания высшей и неделимой власти единого Бога отличает еще и мотив, согласно с которым человек обращается к Высшей силе. Веды приводят четыре таких мотива: страх, стремление к материальным благам, любознательность и поиск Истины. Соответственно, они рождают разные способы поклонения Господу, из которых и происходит пестрое разнообразие существующих в мире религий.  

В соответствии с таким пониманием природы веры, преследующие одну единственную цель вайшнавы или кришнаиты – возлюбить Бога, – имеют гораздо больше общего со строго следующими учению Спасителя христианами, нежели с иными кастовыми брахманами, если они в своей практике преследуют мирские цели. Принесенная Иисусом на Ближний Восток первая и главная заповедь «возлюби Бога», роднит его последователей с поклоняющимися Кришне индуистами гораздо больше, нежели с теми представителями авраамических религий, которые видят цель религиозной практики в обретении богатства, здоровья, власти, знания и прочих земных благ. В свою очередь, те индийские брахманы, которые строго следуют букве закона, рьяно соблюдают все обряды и ритуалы, но при этом забыли об истинной цели религии – обретение божественной любви, – по сути, ничем не отличаются от библейских книжников и фарисеев.